Вы спрашивали – мы отвечаем.
Один раз в год в России проводится мероприятие «Прямая линия с Владимиром Путиным». Президент России отвечает на вопросы простых россиян, вроде бы в прямом эфире. «Вроде бы» – потому что правда не знаю в прямом или в кривом: не слежу, то есть физически и ментально не могу вынести этот поток сознания.
Перед «прямой линией» каждый (каждый!) россиянин может задать вопрос Путину. Дождется ли ответа, не важно. Ведь это как в Америке – в свободной стране у каждого есть возможность стать миллионером. То есть в начале – возможность, а конец уже не важен.
В остальные 364 дня года вопросы президенту может задавать только Боня, ну или коллективная Боня.
Боня крутая. Если простой россиянин даже в «юрьев день» может не дождаться ответа на свой вопрос, то с Боней обратная связь работает безотказно. Как минимум, пресс-секретарь Путина ответит с трансляцией важности поднятых вопросов на всю страну.
Почему так? Потому что простой россиянин – чужой. А Боня и Кремль – в одной инстаграмно-куршевельской тусовке. Одной крови.
Таким образом, одна Боня равна всем простым россиянам вместе взятым. Такая арифметика. Простые россияне могут с этим не согласиться. И даже могут спросить об этом Путина – раз в году.