Мамо Фероян не виноват

В деле по обвинению Мамо Ферояна единственно важный вопрос: кто опаснее для общества — Фероян или государство, которое судит его?

У судьи Павла Курносова, председательствующего по делу Мамо Ферояна, на мой взгляд, практически нет шансов на то, чтобы приговорить его к реальному сроку наказания. При этом ивановская общественность, по крайней мере, та ее часть, которая имеет возможность высказаться в публичном пространстве, настроена весьма агрессивно и к Ферояну, и к правоохранительной системе. (Нюанс, несколько сбивающий с прямой колеи, — пострадавший сам часть этой системы)

Составы преступлений, предъявленные Мамо Ферояну, обстоятельства дела, позиции сторон — все говорит в пользу наказания, которое не будет обременительным ни для самого обвиняемого, ни для его семьи. Под «обременительностью» в данном случае я имею в виду, конечно же, заключение в колонию, а не деньги.

Для нашей же правоохранительной системы в контексте данного судебного процесса, похоже, есть только одна проблема, она же сверхзадача — сохранить лицо. Уж очень все некрасиво: и с семьей Фероянов, и с семьей Харанеко, и с генералом полиции, и с властью региона в целом.

Когда сотрудник полиции лежал в реанимации, руководство Ивановской области в лице вице-губернатора (тогда это был Виктор Смирнов) и руководство ивановской полиции во главе с начальником областного УМВД генералом Александром Никитиным проводили переговоры с Телманом Ферояном, который, вообще-то, никакого отношения ни к преступлению, ни к событиям, предшествовавшим ему, не имел.

Генерал Никитин в интервью журналу «1000 экз.» заявил: «Ситуация была очень сложная». А в чем сложность-то?

Исходя из контекста его дальнейших слов — «Я сказал замгубенатора: «Послушай, тут надо как-то решать вопрос: либо Тельман приводит своего сына, либо мы будем сейчас проводить массовые задержания по городу, потому что это уже дело чести…» — сложность ситуации заключалась в том, что, если бы Харанеко не поскользнулся на арбузной корке, то никаких претензий к Мамо Ферояну бы не было, а тут уж как-то неудобно вышло.

Какой получается ивановский, российский парадокс. Ферояна-младшего судят по двум статьям Уголовного кодекса: «Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности» и «Применение насилия в отношении представителя власти». По первой статье в виду примирения сторон никакого реального наказания уж точно не будет, значит, важной остается только вторая — про насилие. Но, если бы не было первой, то разве вторая сама по себе привела бы Мамо Ферояна на скамью подсудимых?

Ну, ударил бы Мамо инспектора Харанеко, а тот бы не упал, а весь в крови, которая вытекла из носа, поехал бы жаловаться полковнику Костерину или, кто там у него начальник, и что?

Фероян-старший не пошел бы к генералу, и никакого меневского переговорщика в лице вице-губернатора не потребовалось — достаточно было бы телефонного звонка и немного денег. И ни один ивановский блоггер, не говоря уже о журналистах, и знать бы ничего не знал. Хотя, налицо «применение насилия в отношении представителя власти».

Почему Мамо Фероян считает себя вправе приехать на место чужого ДТП и совершать действия, которые четко трактуются, как уголовное преступление? Как ни странно, ответ на этот вопрос нам дает гражданская супруга инспектора Харанеко — Анна Куваева.

Вот ее показания, оглашенные в суде (спасибо «Ивановоньюс», который ведет репортажи из зала суда): «23 июля Харанеко привез мне на работу в суд обед…». Напомню, что 23 июля днем все и произошло. Честно говоря, пока это единственное, что меня поразило в этом деле — все остальное просто и понятно.

Не исключаю, что Харанеко повез еду любимой женщине в обеденное время и, даже боясь расплескать, тащился с судками в обычной маршрутке, — поскольку честному служаке и в голову не придет использовать служебный транспорт и служебное время в личных целях.

Госпожа Куваева работает в суде, не знаю кем. Но по опыту знаю, что почти всякая женщина, работающая в суде, очень скоро сама становится судьей, потому что работа в суде — это лучший способ сдать экзамен на звание судьи. Наверное, в Иванове скоро будет судья Куваева, которая уже давно на практике познает и правоприменительную практику, и компромиссы в сфере служебного поведения.

Что за восхитительная история с видеорегистраторами в этом деле! Насколько я понимаю, это не персональная история семьи Харанеко, а системный подход. Личный видеорегистратор в полицейской машине очень удобен: когда нужно — он незамедлительно предъявляется, а когда не нужен, то сначала его отвезут домой, а там уж как пойдет и что останется на записи (если останется и если это кого-то заинтересует).

Мамо Ферояну позволяют себя вести так, как он считает нужным, множество людей: это инспектор Харанеко и его супруга, это генерал полиции и вице-губернатор, вступающие в непонятные переговоры, это городские чиновники, которые разрешают Ферояну-старшему строить все что он захочет и где захочет и выделяющие ему на строительство одного километра дороги 132 миллиона рублей, это чиновники Ивановской районной администрации, разрешающие строить коттеджи в водоохранной зоне Уводьстроя, это руководство Ивановской области в целом, выстроившее такую систему, при которой отец Мамо Ферояна каждый год без всяких конкурсов и аукционов получает крупнейшие контракты на дорожное строительство, это по мелочи еще избирательная комиссия Ивановской области и партия «Единая Россия».

Так за что судить Мамо Ферояна — он же плоть от плоти российского государства! Он взращен и воспитан им.

Негражданская супруга председателя Общественной палаты Ивановской области Олега Сперанского Татьяна Сперанская защищает интересы Мамо Ферояна в ходе судебного следствия, как до этого защищала их на этапе предварительного следствия. Защищает не за страх и деньги, а за совесть, ведь они с мужем, который главный по гражданскому обществу, как никто понимают, что Фероян — жертва, в крайнем случае, порождение системы. Наказать его было бы против правил, и в высшей степени несправедливо.

И в этом нет никакой иронии. Задайте себе вопрос: мы кого больше не любим — Фероянов или ментов? Как говорил герой Олега Табакова в «Ширли-Мырли»: «Ты наших ментов не тронь!». Когда в деле участвуют Сидоров и менты, то мы ненавидим ментов, когда в деле участвуют «не наши» и менты — мы ненавидим «не наших», потому что менты сразу переходят в разряд «своих».

Свободу Мамо Ферояну! ведь мы живем в полицейском государстве. А полицейское государство это не когда руки по локоть в крови, застенки и пытки, что вы, упаси, Бог! Российские полицейские, в массе своей, добрые и нежные: как они любят своих жен… Полицейское государство — это когда переговорный процесс заменяет судебный.

В этом деле, кто бы ни был обвиняемым, нет оснований для сурового наказания. Однако сопутствующие обстоятельства очень неприятны для всего общества, они сами по себе, как серьезный приговор государству.

Вас заинтересует

Читайте также